Авторизация ...
Имя пользователя :
Пароль :
Популярные Категории
Анал Красавицы Зрелые Домашнее Групповуха Лесбиянки Азиатки Сиськи Молодежь Мамочки Минет Попки Звезды Негры
Порно онлайн туб » Порно Рассказы » Не вынимая изо рта
  • Секс Рассказы

  •  
  • Не вынимая изо рта



1. ПОЕЗДКА В АМЕРИКУ
     Зовите меня Суюнов. Когда я смотрю на себя в зеркало, меня
охватывает восторг, изумление и счастье. Я дотрагиваюсь до мочек своих
ушей большими пальцами рук - и истома нежности пронзает меня, словно
первые пять секунд от введения в канал пениса наркотика "кобзон". Я
трогаю мочки ладонью и погружаюсь в сладкое, бесконечное умиротворение,
напоминающее пик действия ХПЖСКУУКТ. Я подпрыгиваю, хватаю мочки
указательным и большим пальцем, начинаю онанировать, то разжимая, то
снова сжимая их, - и предчувствие великого, сильного, огромного оргазма
обволакивает мою голову, повергая меня в трепет, блаженство и страсть;
мочки как будто заполняют меня целиком; я весь преображаюсь, теряю свет
в глазах, понимание и стыд; и бешеный конец затопляет меня всего,
отзываясь пульсацией крови во всем теле, судорожным сердцебиением и
изливанием семени внутрь. Мне кажется, я не забеременел; я думаю, что
могу ощутить сам момент зачатия, самоосеменения; и я боюсь умереть от
любви и счастья в этот миг, и мне страшно это; и все происходит как
волшебство. О, Иван Теберда!
     Сегодня было хорошо. Я припудрил уши, расчесал лобковую
область и застегнул чемодан. Я решил полететь в Америку - страну
педерастов. Я - монолиз. Монолизы составляют примерно половину русских
и четверть украинцев. Мы трахаемся и беременеем через мастурбацию мочек
ушей. Американцы - педерасты. Немцы - подмышкочесы, французы - говно.
Австрийцы делятся на мужчин и женщин, папуасы различают двадцать девять
полов. Теберда! Мне страшно думать о возможностях открытых перед ними.
Но извращения запрещены. Родился монолизом - дрочи уши. Если педераст -
поступай соответственно. Я боюсь законов, боюсь отрезания своих ушей.
Они так прекрасны, что как только я смотрюсь в зеркало, я тут же
возбуждаюсь, и тут же начинаю немножечко потрагивать мочки. И ели это
случается в общественном мете, это ужасно. Мне уже не раз приходилось
платить штраф. О, Теберда!
     В детстве, когда я начинал это делать за столом, я тут же получал оглушительную пощечину от своего родителя.
     - Люби в одиночестве! - выкрикивал он мне надоевшую
общеизвестную фразу, написанную в каждом букваре. - Ты что, русский
язык не понимаешь?!
     - Я понимаю, - отвечал я в испуге.
     - Так вот, иди в туалет, и там давай!
     - Там воняет.
     - Мне наплевать! - кричал человек произведший меня на свет.
     - Ты должен вести себя прилично! Вот когда умру, ты останешься один в квартире, и хоть обдрочись!
     - К тебе вчера две муженоски приходили сосать... - говорил я плача.
     - Ах ты, гнида! - ярился мой гнусный отцемать. - Я тебе дам!
     И он стегал меня ремнем по плечам. Когда он умирал от
несварения мочи, я додушил его. Мне хотелось отрезать его мерзкие уши,
зачавшие меня, которые были много меньше моих, но потом я решил, что
это может вызвать подозрение у милиции. Наши милиционеры были дотошным
народом. Они все были белорусы и имели по два влагалища на брата. Когда
им нужно было делать "тю-тю", они обнимались, целовались, называли друг
друга "машками" и засовывали каждый другому по два пальца обеих рук в
эти влагалища. Так они могли стоять часами. И постоянно - поцелуи,
"машки". Неудивительно, что их прозвали "машками". Я ненавидел их, а
они называли нас "уховертками" и постоянно пытались поймать на
нарушении закона о приличии. Один "машка" меня особенно невзлюбил.
     - Эй, ты, уховертка! - кричал он мне. - Ты не за мочку ли схватился?
     Он шел на меня, смердя своими гордо выставленными влагалищами, которые налились кровью, как глаза навыкате.
     - Никак нет, мой дорогой приятель и друг! - нехотя отвечал я.
     - Смотри, упэрэ!.. - говорил "машка" и степенно уходил.
     О, Теберда! Сколько они могут издеваться надо мной!
     Сегодня я решил лететь в Америку. Там педерасты, а я - турист.
Да, я хочу извратиться. Да это стоит больших денег (американцам на все
наплевать, кроме своих загорелых мужественных попок). Да, я заработал
деньги у мерзких японцев, которые испражнялись мне в рот. Да, меня чуть
на застукали с этим, и мне пришлось отвечать, что я ел у самого себя
(как хорошо, что говно у всех одинакового вкуса!). Но я хочу испытать
все то, что видел когда-то в детстве, подсматривая за своим родителем,
который истратил все свои приличные довольно деньги, заработанные
дедушкой, на разные забавы. Я хочу! И хотя и у нас можно найти любые
удовольствия и радости, мне наплевать. Я просто хочу увидеть другую
страну; посмотреть на небоскреб и прикоснуться к заднице Американской
Мечты - главному их монументу, стоящему где-то там. И я полетел.
 2. В САМОЛЕТЕ
     Стюардесса с большим хуем на лбу спросила меня:
     - Коньяк, изжолку, мочу, говно, воду?
     - Я хочу кольнуться, - сказал я робко.
     - Бой, ты дурак, шутишь?! - рассердилась она. - Иди-ка быстро в туалет, подожди.
     Я встал, но тут самолет вошел в крутой вираж. Я упал на
какого-то вьетнамца, напоминающего желе, и он тут же начал меня
обволакивать, урча.
     - Ты - ласковый, как груша в моей стране! - воскликнул он.
     - Иди в дупло! - крикнул я. - Я - русский!
     Он выделял какую-то пахучую вещь, напоминающую клей. Он был страшно похотлив.
     - Ты летишь в Америку, муздрильник? - мурлыкал он. Я не мог
отпутаться от этого липкого человеческого существа. - Там свобода, там
все. Ты монолиз?!
     - Да, - агрессивно отвечал я.
     И тогда этот гад начал раздражать мои уши своими щупальцами, или чем-то еще, которые выделяли этот самый клей.
     - А! - заорал я. - Я не готов! Мне очень-очень-очень приятно!
     Самолет опять сделал какой-то идиотский вираж (очевидно пилоты занимались "тю-тю"), и меня тут же отбросило от вьетнамца.
     - Бой, ты здесь? - удивленно спросила стюардесса, которую я чуть не сшиб. Она направлялась к японцу с ночным горшком.
     - Я вас люблю, человечинка моя! - насмешливо заявил я, дотронувшись до своих мочек.
     - Быстро туда, сказала стюардесса шепотом.
     Я помчался в туалет и заперся там. Через какое-то время раздался стук. Я отворил, и вошла стюардесса с огромным шприцем.
     - Что это? - оторопел я.
     - Это "вань-вань"! - гордо произнесла она. - Лучшее вещество,
последнее достижение подпольных дельцов. Вводится в спиной мозг. Для
тебя бесплатно, но ты должен поцеловать меня в щеку.
     - Пожалуйста, - сказал я и поцеловал ее.
     Она тут же стал красной, хуй на лбу эректировал и глаза ее наполнились спермой.
     - Невозможно... - выдохнула она. - Это - все... Я не знаю... Я не могу просит тебя еще...
     - Мы договаривались только на один раз! - рассерженно заявил я, обнажая спину. - Прошу соблюдать правила.
     - Ну ладно, ладно... - залепетала она. - Я же просто так...
     Я почувствовал ужасную боль, как будто мне разламывали спину
на две части, но как только я хотел повернуться и врезать этой заразе,
тут же наступило такое бешеное наслаждение, тепло и счастье, что я упал
прямо на туалетный пол, не обратив внимание на то, что ударился
затылком об унитаз; и провалился в какую-то сладкую вечность, к которой
лучше всего подходит простое слово "рай".
     3. ВИНТОМ!
     Я очнулся, когда самолет уже стоял на земле. Кто-то страшно
стучал в дверь туалета, где я до сих пор лежал. Мочка моего правого уха
была погружена в чье-то дерьмо. Это было немного приятно, но я тут же
вскочил, вспомнив японцев. Моя спина страшно болела. Опять раздался
ужасающий стук.
     - Открой, кто там, или я сорву тебе нос!
     Я отворил, передо мной стоял пилот. Увидев меня, он приосанился и произнес.
     - Простите меня, сэр. Я думал, это Джонс, сэр. А это вы, сэр. Добро пожаловать в Америку, сэр.
     - Где небоскреб? - сонно спросил я.
     - Там, сэр, - отвечал пилот.
     Я вышел, взял свою небольшую сумку, и вступил на американскую
землю. Было жарко; повсюду ездили автобусы, управляемые загорелыми
мужчинами. После разных формальностей я оказался в аэропорту. Прямо
передо мной был бар, в котором было виски.
     Я сел за стол, чувствуя дикую боль в спине. Иван Теберда!
Подошел загорелый молодцеватый бармен, улыбнулся мне белозубо и потом
зевнул.
     - Я хочу выпить чашечку виски, - заявил я.
     Он кивнул, налил. И тут я увидел, что справа и слева от меня
садятся два парня. Они были американцы; румяные как помидор и в
огромных фермерских кепках, на которых почему-то было написано "хуй".
     - Эй ты, мужчинка, - сказал один.
     - Мальчоночек, малец, пацан, - сказал другой.
     - Ты - русский?!
     Я отхлебнул виски и прибавил своему лицу решимости.
     - Монолиз! - гордо произнес я.
     - А не хочешь ли винтом? - спросил один.
     - Да, винтом не желаешь?!
     Пятьдесят долларов плюс твоя попка, а? Положение становилось
критическим. Если бы у меня было два ножа, я бы зарезал их сразу в
горла. Я улыбнулся и сказал:
  - О'кей, ребятня.
     Они обрадовались, стали хлопать меня по спине, отчего я чуть не умер, и повели в туалет.
     - Наши туалеты - это не ваши туалеты, - говорил мне один из них по дороге. - Зови меня Абрам.
     - Да, ваши туалеты - дерьмо, а наши - отлэ, - восклицал другой. - А меня зови Исак.
     И мы вошли в туалет и встали посреди него.
     Ну и что? - спросил я.
     - Что? - отозвался один.
     - Что? - повторил другой.
     - Как это? - сказал я.
     Тут они рассмеялись и ударили меня по жопе.
     - Малец, кажется, еще не пробовал винтом. Он - мальчик! Это ведь удача, Абрам?!
     - Точно, Исак!
     Они заставили меня встать на колени, а сами встали у моих
ушей, справа и слева от меня. Один стоял ко мне передом, а другой
задом. И тут они вдруг, как по команде, сняли свои штаны и трусы, и
обнажили огромные члены. Абрам крикнул "хоп!", и они начали трахать мои
мочки ушей с двух сторон. Вжик-вжик-вжик-вжик...
     Иван Теберда! Что за наслаждение?... Что за чудо, прелесть,
стыд, предел! Теперь я знаю, что такое извращаться! Теперь я понял, как
прав был мой сука отцемать. Еще! Еще! Еще!
     И тут, в самый момент моего оргазма, когда вся голова моя словно расширилась до размеров Вселенной, раздался свисток.
     - Полиция! - испуганно заорали Абрам и Исак, застегивая штаны. - Прощай, парень, мы найдем тебя! Твоя попка за нами.
     С этими словами они тут же влезли в какое-то окно и умчались.
Я остался на коленях, как раз испытывая пик своего удовольствия.
     - А, русский, - сказал загорелый полицейский. - И сразу же
начал!.. Ай-яй-яй! Турист!.. В каталажку его. К разному сброду. Он не
должен общаться с настоящими мужчинами! Жаль, не успели поймать этих
подонков!
     На меня надели наручники и куда-то потащили меня. Я подумал,
что вряд ли теперь увижу небоскреб. И все-таки мое настроение было
прекрасным. Винтом!
     4. НЕ ВЫНИМАЯ ИЗО РТА
     - Ты должен, паскуда, соблюдать правила этой камеры! - заявил
восьмияйцовый человек, вставший надо мной. - Я здесь главный! Когда я
какаю, мое дерьмо делится на двадцать восемь частей и поедается всеми!
Понятно??
     - Пошел ты в дупло, отброс чешский! - сказал я поднимаясь. - Жри у себя сам!
     - Ах ты... - начал чех разгневанный моей наглостью, но тут я
вцепился зубами ему в елдык. Он завопил, начал бить меня руками,
ногами, дергаться, но я не отпускал. Он взял какую-то острую ложку и
занес надо мной, и тогда я окончательно разозлился. Я сильно сжал
челюсти и откусил елдык. Чех упал на пол камеры и отключился. Я
выплюнул елдык и громко сказал, что бы всем было слышно:
     - Чех без елдыка - словак!
     Всеобщий хохот был мне ответом. Подошла какая-то нанайка, вся состоящая из щелей, и пропищала:
     - Теперь ты - наш командир! Мы теперь будем есть твое говно.
     Все одобрительно закивали.
     С этого момента моя жизнь стала замечательной. Я делал, что
хотел. Поскольку это была тюрьма, и поскольку тут не было загорелых
американцев, за нами никто не следил, и я испытал, наверное, все виды
извращений по Шнобельшнейдеру. О, Иван Теберда! Как прекрасно, как
чудно, как замечательно было все, что я испытывал! Но особенно меня
любили две англичанки-близнецы, соединенные единым клитором. Они обычно
подходили ко мне утром, когда я лежал в кровати и меня кто-нибудь
услаждал, и говорили:
     - О, повелитель, о, любимый, о, радость, о, смысл! Позволь пососать тебе, позволь!
     - Еще не время, девчоночки, - говорил я. - Потерпите.
     Посасывание я оттягивал на потом, боясь разочароваться в
извращениях. А англичанки все подходили. Наконец, когда, как мне
показалось, я исчерпал весь набор всего, что можно только получить от
живой и мертвой человечинки (остатки трупов съедал наш бельгиец), я
заявил:
     - Хорошо. Я согласен. Я даю вам свое согласие. Я соглашаюсь! Сосите, милые, сосите!
     Я отогнал всех. Они подошли ко мне, встали на колени, и каждая
взяла мою мочку в рот. И тут... Уже одно только это начало пронзило
меня, как стрелой в грудь. Они начали сосать, они сосали, а я испытывал
то, что никогда не испытывал; я кричал, визжал, терял сознание, и
наконец я понял, что не могу, что больше не выдержу; я выдавил из себя:
     - Все... Стоп...
     Но они не прекратили, и не вынули мои уши из своих ртов. Я
начал дергаться, пытался встать, но тут же понял, что меня держат.
Немцы, или кто-то еще держали меня за руки и за ноги, не давая мне
возможности уйти от этого бешенства, от этой прелести, он этой смерти.
Я цепенел; я стал биться как в припадке эпилепсии; и я понял тогда, что
монолизу нельзя испытывать сосание столь долго; что это губительно,
страшно, смертельно; и что вся камера знала это, и, ненавидя мои
издевательства, решила расправиться со мной. Что ж! Что может быть
лучше смерти от самого высшего наслаждения, которое только вообще
возможно?! Я увидел, как влетаю в какой-то радужный, ласковый туннель;
он обволакивает меня любовью, преданностью, величием; и когда вдруг
вспыхнула вспышка, и я осознал, что пришла моя смерть, вся эта
реальность исчезла.
0% 0 Голосов
Дата: 7/05/2011Тэги: Порно РассказыПросмотров: 525

  • НОВЫЕ РАССКАЗЫ

*Комментарий появится после одобрения модератором
    Добавление комментария



  • ПОПУЛЯРНОЕ ФОТО
  •  
  • Немного о сайте
  •