Авторизация ...
Имя пользователя :
Пароль :
Популярные Категории
Анал Красавицы Зрелые Домашнее Групповуха Лесбиянки Азиатки Сиськи Молодежь Мамочки Минет Попки Звезды Негры
  • Секс Рассказы

  •  
  • Несчастная мать



 - Мама... - хнычет сын. - Ма-ам. Марина не отвечает. Тихо. Холодно. Мам! - совсем жалобно. - Холодно! Мам!
     Отстань! - сказано отрывисто, но твердости в голосе нет.
Значит, можно канючить дальше. Мам... Замерзаю. Ну, можно? Мамочка! Ну,
мама! Просьба простая, как полотенце. И почему, собственно, она
отказывает, Марина ясно не представляет. Прежде, вплоть до прошлой
зимы, они в холодные сырые ночи обычно спали вдвоем и, согревая друг
друга, спасались от квартирной стужи, когда за окном было минус
тридцать, а дома - не выше десяти. Холод проникал всюду, только под
одеялом было тепло и уютно. Сын посапывал рядом так спокойно и мирно,
что, казалось, никакие зимы нипочем. И плевали они на тех поганых
строителей, которые забыли проложить утеплитель и навесили такие
вшивенькие плоские обогреватели. а себя натягивалось все теплое в доме
и к середине ночи часть приходилось сбрасывать, ибо становилось жарко
до дурноты. Мам... Ма... Ну, мам... - у Игоря стучат зубы, голос
прерывается. Действительно замерз, да и ей холодно, однако неосознанно,
не отдавая отчета, Марина боится! Туманным видением встает вчерашняя
картина, когда она случайно осознала, что сын уже совсем взрослый, и
невольно дала повод для появления дурных мыслей в его голове.
Случилось, что она, даже не обратив внимания на шум воды, вошла в
ванную с ворохом грязного белья, которое до стирки хранили в стиральной
машине. Краем глаза увидела стоящего под душем четырнадцатилетнего
акселерата и остановилась. Высокий, статный, похожий на скульптуру,
стоял он, и смуглая кожа бронзово проглядывала сквозь струйки воды. А
внизу живота, там, где у мужчин находится их мужское начало или мужской
конец, торчал не какой-то там детский крючок, а великолепно развитый,
полу напряженный, размером крупнее, чем у ее бывшего мужа, гладкий и
ровный, как палка, настоящий, живой половой член. Он воспринимался
настолько ярко, был так мужественно выставлен вперед с выделяющейся под
кожей головкой, еще по-юношески почти закрытой, с большими темными
яйцами, висящими под ним, что взгляд отвести было совершенно
невозможно... Кожа, стягивающая головку, открывалась отверстием, как бы
подсматривающим снизу вверх, в глубине которого розовело нежное,
теплое, слегка затемненное тело. Страстное желание взять в руки,
поласкать, натянуть кожу, раскрыть головку, чтобы полюбоваться нежной
розовой внутренностью, может, даже поцеловать - захватило ее. Не в
силах отвести взгляда, она сделала шаг, и вода, попавшая на руку, вдруг
привела ее в чувство. Подняв отяжелевшие веки, она поймала взгляд Игоря
и отступила. Он смотрел на нее молча, взглядом мужчины, который уже
знает, что он хочет. И вот сейчас... Мам... ну, можно? Отстань! А в
мозгу проносится: "А почему? у, что тут плохого, он же еще ребенок.
Может быть, просто показалось? у и что, что ему четырнадцать? Ума-то у
него что у козла! Он-то ничего не подозревает, а я... Боюсь самое себя!
Ему действительно холодно, а скулит оттого, что замерз. Господи, ну что
это я?.." В голове чередой возникают затуманенные видения: ее свадьба,
муж, его ласки, грубые сильные руки, его настырность и ненасытность,
напор и нежность, поцелуи, которыми он покрывал ее всю до последнего
местечка. Его шоколадная и совсем не безобразная кожа, правильные черты
лица и несколько толстоватые губы африканца. Его восхитительное мужское
начало, которое она могла ласкать часами. Восемь... десять раз за ночь.
И так - три года их совместной жизни. Какими счастливыми были для нее
эти годы! Если бы не водка, что связала Махмуда по рукам и ногам под
конец их супружества, то, возможно, до сих пор все было бы хорошо...
Она познакомилась с ним случайно на танцах, вначале испугалась, когда
он пригласил ее, но потом его улыбка, деликатность и, главное,
нежность, с какой он обращался с ней, начисто развеяли ее испуг и
сомнения - и ее, и родителей, и то, что он из "развивающейся страны", и
то, что он черный. Спустя несколько дней она уже была у него в
общежитии, а по прошествии нескольких месяцев они вынуждены были
пожениться. Появился Игорь. Марина около года жила на его родине,
познакомилась с жизнью и бытом его многочисленных родственников, но все
же вынуждена была с ним разойтись. Спустя год после развода узнала она
от общих знакомых о трагической гибели Махмуда, трагической и
прозаической в основе: выпил спирт, но не тот, который можно было пить.
За десять прошедших с тех пор лет были у нее мужчины, даже замужем она
была, правда, недолго, было много связей, но все кратковременно,
несерьезно, и последние два года жила она совсем одиноко и скучно, в
мечтах ожидая если и не принца из сказки, то хотя бы хозяина, и даже не
столько мужа, сколько друга - мужчину... Природа наделила ее приятной
внешностью, пухленькой, аппетитной попкой и темпераментом, скрыть
который ей подчас удавалось с трудом. Заводилась она легко и
остановиться уже не могла, закрыв глаза, неслась навстречу желанию,
полностью отдаваясь чувству. И вот в тридцать пять лет, в самом
расцвете, когда, кажется, отдалась бы первому встречному, быть
соломенной вдовой, иметь спираль, но не иметь сношений - это было
жестоко! ... Первое время после разрыва с мужем часто и подолгу
занималась мастурбацией. Это приносило кратковременное облегчение.
Мужчину хотелось, но уже не так сильно. Однако со временем стала
замечать, что усилились головные боли, и, что самое главное, как-то
ночью почувствовала, что разбудила Игоря, и тот лежит в тревожном
ожидании. Она во время самомассажа переставала что-либо соображать, а
сильнейший оргазм выгибал и крутил ее так, что кровать стонала. Когда
было не так холодно и сын находился в другой комнате, с этим можно было
мириться, но зимой она брала Игоря к себе, в самое теплое помещение.
Приходилось производить манипуляции с осторожностью, однако иногда она
забывалась. И вот в одну из таких ночей, после акта, она и догадалась,
что сын не спит... Стала мастурбировать меньше, в основном днем, когда
Игорь был в школе, по ночам редко, только когда было невмоготу. А также
летом, отправив юного пионера в лагерь. Она давала себе волю, ходила
усталая, разбитая, но умиротворенная. Попробовала как-то лесбийскую
любовь, но особых чувств не испытала, робела во время близости и решила
не продолжать. Так и жила одними ожиданиями... Мам... - шепотом. И не
дождавшись ответа - шлеп, шлеп, шлеп... В темноте невидимый, маленький,
свой... Юркнул под одеяло, затрепыхался немного и затих, сжавшись в
комочек, лишь изредка судорожно вздрагивая и потихоньку хлюпая носом.
"Действительно, чего уж?" - подумала Марина, проводя рукой по курчавой,
жесткой голове сына, подоткнула одеяло и почти сразу же уснула.
Пробудилась она не сразу, в несколько приемов от беспокоящего, тупого
давления внизу живота. Прямо в лобок, туда, в мягкие части надавливало
настойчиво и ритмично что-то мягкое и упругое. До боли знакомые и почти
забытые толчки следовали один за другим, точно так же, как когда-то
толкал ее Махмуд, если вдруг среди ночи у него появлялось желание. Еще
не проснувшись, сквозь дрему, она поспешно приподняла свободную ногу и
тазом подалась вперед навстречу желанному напору. Почти тотчас мягкое и
большое, с силой раздвинув ее половые губы, устремилось вглубь и
внезапно дрогнув, выбросило поток скользкой и теплой жидкости, по
которой, как по маслу, прошло дальше между ног и, скользнув по клитору,
скрылось во влагалище. Там, продолжая дергаться и бесноваться, извергая
все новые и новые порции раскаленной спермы, вызвало ответную реакцию,
когда Маринино еще заторможенное сознание заволокло туманом, и оргазм,
давно уже не наступавший, потряс ее так, что она застонала. Смутно
понимая, что происходит что-то несуразное, что-то ошибочное, но не в
силах прервать действие, вызвавшее такое содрогание, она несколько раз
надвинулась на большое теплое тело и с последним движением пришла в
себя. Уже окончательно проснувшись, но еще притуплено, представила все
последствия свершившегося сношения, всю глубину порочного акта и
содрогнулась от ужаса! Господи! Игорь! Игорь! Проснись! - она трясла
его за плечо, быстро отодвигаясь и сбрасывая одеяло. - Посмотри, что ты
наделал! Вставай сейчас же! Скользкий мокрый член выскользнул из ее
промежности, и уже трудно было понять, что же произошло... А? Что?.. -
сонно тянул Игорь. - Ты что, мам?.. Иди к себе! Быстро! - почти
заплакала Марина, и он послушно перебежал на свою кровать. Господи!
Какой ужас! - шептала женщина и, набросив халат, скрылась в ванной. Ни
утром, ни в последующие дни оба не вспоминали о ночном инциденте. Игорь
был уверен, что обмочился ночью. Ну, описался, так описался, -
утвердила Марина и в подробности не вдавалась. Сама же успокоилась и
даже нашла некоторое оправдание. Ну и что с того, что так случилось? -
думала она. Египетские фараоны часто жили со своими детьми... Правда,
потомство имели хилое. Ну и что? Она же не собирается рожать. У нее
есть защита, абсолютно надежная, поставленная давно и еще действующая.
Внутриматочное средство, попросту говоря, спираль, не дает попасть ей
ни от кого, и от Игоря тоже, так что и беспокоиться не о чем! Но на
душе скребли кошки, а возникающие воспоминания, когда Игорь попадался
ей на глаза, и пережитый оргазм не давали покоя. И мужчину ей после
всего хотелось особенно сильно. Она, как могла, подавляла эти желания,
но на улице при взгляде на мужиков ее бросало в жар. Хотя дни еще были
холодными, мороз уже отпустил. Дома стало теплее. Монотонность текущих
дней ничем не нарушалась. Марина возвращалась с работы и долго возилась
по хозяйству, умышленно задерживаясь на кухне, чтобы Игорь успел
заснуть. Прошла неделя. В субботу вечером опять похолодало. Прибрав
посуду, отправила Игоря спать, а сама присела заштопать дыры на старом
белье. Увлеклась и когда спохватилась, была половина первого. Во время
штопки отмахнулась от Игоря, опять заканючившего из спальни: Мам, можно
к тебе? Только посмей! - отрезала решительно. Но злости не было. Голос
прозвучал равнодушно. Больше вопросов не поступало. Она сосредоточенно
орудовала иголкой, опять отвлеклась и, только появившись в спальне,
увидела Игоря в своей кровати. Тьфу, черт какой! - выругалась с досады.
Лечь в кровать Игоря значило целый последующий день ходить разбитой,
невыспавшейся, с головной болью. Кровать была узкой и неудобной. И не
было гарантии, что Игорь ночью не вернется к себе. "Дам ему по морде,
если что! - решила она. - Завтра же выставлю кровать в столовую.
Придется поступиться красотой и удобствами, а то неизвестно, что может
случиться! Ну и кавардак наступит в квартире!" Попыталась разбудить,
но, зная по опыту бесплодность этой попытки, тихо легла рядом,
повернувшись к нему спиной. Подтянув сзади подол своей рубашки, зажав
его между ног, на всякий случай, свернувшись калачиком, она скоро
уснула... Чистый, прозрачный воздух. Жарко. Пахнет цветами, травой.
Вдали горы и ясная синева неба. Маки - такие яркие, что кружится
голова. Она жадно втягивает ноздрями аромат поля, помахивает головой,
отчего волосы разлетаются в стороны. Чуть в отдалении табун лошадей.
Неторопливо обмахиваясь хвостами, они пасутся, передвигаясь в ее
сторону. Серый, в яблоках жеребец, горделиво переступающий на стройных
ногах, косит глазом. Время от времени он вытягивает шею, выпрямляется,
внимательно оглядывая поле и пасущихся лошадей. Марине ужасно хочется
туда, к ним, хочется быть рядом с этим сильным, стройным красавцем...
Желание заполняет ее, напрягаются мышцы, и спина непроизвольно
изгибается... Переступая в танце, она вдруг ощущает себя лошадью -
кобылицей, и страсть отдаться красавцу жеребцу, почувствовать его
рядом, потереться о его могучее плечо овладевает ею. Жеребец уже
заметил новую подругу и широкой, размашистой рысью пошел на сближение.
Марина рвется навстречу, но невероятная робость тотчас сковывает ее
движения. Останавливается и, когда жеребец почти касается ее, вдруг
резким поворотом отбегает, и по широкой дуге они мчатся, рассекая
грудью воздух, жадно вдыхая аромат трав... Она слышит за собой
свистящее, сильное дыхание, косит глазом и вдруг замечает под брюхом
жеребца упругую черную палку, тяжело раскачивающуюся в такт его бега.
Марина сбавляет ход, и жеребец приближается вплотную, осторожно
прихватывает зубами ее гриву. Прикосновение нежное и властное. Желание
горячей волной растекается по спине и обостряется внизу живота. Она
останавливается, и вот уже тяжелый, сильный конь нависает над нею.
Странно, но тяжести нет, есть только прикосновение - приятное, идущее
откуда-то изнутри, теплом разливающееся по членам. Сильное, щекочущее
наваждение вдавливается в нее сзади, она не противится этому вторжению,
шире расставляет ноги и, уже ощущая внутри живота тупое и нежное
движение, сильнее упирается в землю, изгибая спину, поддает задом, и
большой великолепный орган входит в нее целиком, она даже ощущает
прижавшиеся к ляжкам яйца, которые бьют ее упруго и мягко... Жеребец
слегка отодвигается, она приседает, сжимает влагалище, вскидывает
голову и, потрясая ею, разбрызгивает каскад густых волос... Вздыбленный
конь вновь всовывается в ее лоно, и это так восхитительно, что она
смеется, кричит и зубами старается ухватить его за шею. Сверху слышится
ржание, и в живот ей бьет тугая струя. Она неистовствует, восторженно
воспринимая это слияние, жадно поглощая животворную жидкость, громко
кричит и... просыпается от этого крика. Оргазм еще длится... Горячее
инородное тело находится в ее животе. Она задом плотно прижимается к
нему и отпускает, вновь жмется в агонии и, наконец, затихает... Слышно
тяжелое дыхание за спиной, здоровый упругий член, всаженный до
основания, распирает ее снизу. Ощущение сладкое и удивительное по
новизне не покидает ее. Она плотно прижимается задом, затем медленно
отодвигается, так медленно, что успевает еще пару раз судорожно
вздрогнуть, рукой нащупывает увесистые яйца и сжимает пальцами
основание уже обмякшего, толстого полена. Ощущая его тяжесть,
неторопливо вытаскивает, и, вывалившись, он повисает в ее ладони.
"Опять, стервец, опять!" - думает она безучастно. "Что же дальше
будет?.. Вот и дала... Только не по морде". Безразличие овладевает ею.
Она поворачивает руку, и член тяжело скатывается вниз. Мокрой ладонью
находит подол рубашки: он совсем задрался на спину и, чтобы затолкать
его вновь между ног, приходится приподняться на руке. Молча встает.
Ругаться, драться, что-то предпринимать нет сил и никакого желания.
Единственное, на что хватает энергии, - добрести до туалета. Следующие
два дня прошли в напряжении. Марина молчала, отягощенная возникшими
чувствами. Игорь удрученно переживал свою вину и старался казаться
незаметным. Несколько раз он подходил к Марине, неуклюже касался ее
руки, однажды как-то нечаянно прикоснулся к ее бедру - нежно и
доверительно. Марине в эти минуты до боли хотелось прижаться к нему,
обнять эту глупую, курчавую голову, надавать шлепков и приласкать
ушибленное место. Отчаяние и ужас от совершившегося отошли, в душе
осталось только напряжение, ожидание чего-то смутно-тревожного, что
поднималось снизу от колен, проходило по животу, захватывало грудь и,
отпуская, растекалось по всему телу, как только Игорь возникал перед
нею. Внезапная робость сводила члены, и Марина вздрагивала, а Игорь
принимал эту дрожь за выражение отвращения и быстро отходил. Его
поведение, характер изменились к лучшему, дома теперь всегда был
порядок, помойное ведро, прежде стоявшее до третьего напоминания,
выносилось два раза в день. Бутылки, ожидающие сдачи в углу за кухонным
столиком уже около года, вдруг исчезли, а как-то вернувшись с работы,
Марина обнаружила букет ярких тюльпанов, невесть как появившихся среди
зимы. В дневнике вдруг появились две пятерки подряд, чего еще в жизни
не бывало. Уроки теперь выполнялись без напоминаний и нервотрепки. Даже
горячо любимый мотокружок частенько теперь приносился в жертву
различным домашним поручениям... Изредка с утра, когда Марина
отпрашивалась у начальника, чтобы прийти на работу позже, ей удавалось
хоть немного избавляться от напряжения. Утром Игорь был в школе, и
можно было, хоть и в спешке, заняться собой. Но это случалось очень
редко, так что ситуация стала критической. Марину все время мучил
вопрос: что же будет дальше? Она металась в растерянности: с одной
стороны она осознавала трагизм связи, с другой - находила
обстоятельства, оправдывающие ее состояние. Собственно не она же к
этому стремилась, а Игорь, он добивался своего помимо ее воли. Можно
было представить, с какой тщательностью, как ловко была вытащена ночная
рубашка, с какой настойчивостью и как ловко затолкал он свой член,
терпеливо держал его внутри, как осторожно двигал его там, пока не стал
биться и дергаться и пока она не проснулась. Можно только предполагать,
какой неистовый темперамент, какое ненасытное желание, какая стихия
таятся в его негритянском организме! От этой мысли ее глаза
заволакивало туманом, комната начинала кружиться, казалось, что она
падает навзничь... Она невольно протягивала вперед руки, опиралась о
стенку и замирала. Через некоторое время сознание прояснялось, но все
равно соображала она туго и все помыслы ее сводились к одному,
сладостно и однообразно... Спустя две недели вечером, собираясь
ложиться спать, Марина долго прибирала кухню. По каким-то незаметным
признакам, по веянию воздуха в квартире, по тону, настроению, тембру
голоса Игоря и еще черт знает почему она ожидала: сегодня должно что-то
случиться. Ей и не хотелось и одновременно сладость неизбежного
сдавливала низ живота и поднималась выше, остро заканчиваясь в грудных
сосках. Она намеренно тянула и, когда все уже было переделано, тихо
пошла к себе. Игорь уже давно был выселен из ее комнаты в столовую.
Взгляд, брошенный в полумраке на его постель, подтвердил ее
предположения. Кровать была пуста. Игорь полулежал поверх одеяла у нее.
Подсунутая под спину подушка оттеняла его смуглое обнаженное тело.
Лежал он поперек кровати, сдвинув колени, и в ложбинке между ног - она
сразу уперлась туда глазами - темнел толстый, прямой и, видимо, уже
упругий детородный орган. Голова ее пошла кругом. Она медленно
опустилась на колени, взяла в руки теплый тяжелый член и прильнула к
нему губами. Ее язык обежал складку кожи, проник внутрь и завертелся,
играя вокруг натянутой, как струна, уздечки. Теплый, дрожащий предмет в
ее ладонях увеличивался в размерах, подталкивал ее голову вверх. Она
чуть приоткрыла рот, и вот уже всосанный внутрь мускул заполнил
полностью все пространство. Продолжая подсасывать и обжимать снизу
языком, она потянула снаружи пальцами, притягивая к основанию, и,
волной отходя назад, кожа обнажила головку, мягкую и одновременно
упругую, толстую, горячую, пульсирующую напряженно, как туго накачанный
мяч. Она ослабила натяжение. Кожа подалась вперед, и вот опять в руках
оказалась мягкая, скользкая мышца. Вновь натянула и всосала уже
раздувшуюся головку. Скользкая и тугая, она проникла сквозь губы и,
сладострастно вздрагивая, прижатая языком, ритмично твердела и опадала.
Наконец, когда она в очередной раз залупила член, раскаленная струя
чуть солоноватой спермы ударила ей в гортань. Слегка поперхнувшись, она
неистово вбирала содержимое, толчками выдаваемое из отверстия набухшего
конца, действуя бессознательно, не думая, не понимая и только чувствуя
истечение влаги уже из себя, ягодицами и промежностью ощущая, как
растекается она в трусах, липко приставших к бедрам. Она долго
мылась... Струя воды мягко стекала между лопаток, текла дальше и по
желобку между ягодиц скатывалась вниз. Совершенно мокрые трусы она
сбросила сразу же у входа, и они будоражили в памяти пережитые минуты.
Хотя какое-то подобие оргазма у нее было, разрядки не наступило, и
сейчас весь низ живота, все пространство между ногами воспаленно и
чрезвычайно чувствительно ныло. При малейшем прикосновении зуд
распространялся по всему телу, она дергалась и замирала. Пустила
холодную воду, но это не помогло, только продрогла. Спасаясь от озноба
поддала горячей, и все началось снова. Как никогда, до боли, ей нужен
был мужчина, любой, хоть кричи "Караул!". Она все еще отчаянно
сопротивлялась, уже понимая, что ничего с собой не поделаешь. Откуда-то
издалека пришла полуспасительная мысль, что как-нибудь обойдется, потом
другая - пропади все пропадом! Дикая, слепая сила сгибала, крушила ее
волю, судорогой пробегала по всем мышцам ее раскаленного тела,
заставляя дергаться коленями, руками, кончиками пальцев. Она мелко
дрожала, и крепко сжатые зубы выбивали мелкую противную дробь. Больше
она не могла сдерживаться..., Осторожно ступая босыми ногами, мелкими
шажками, чтобы не раздражать промежность, приблизилась она к своей
постели. Плохо соображая, откинула одеяло и на фоне белой простыни
сразу различила член, торчащий огромной темной дубиной, уже наготове,
упругий, дрожащий и такой запретно-желанный. Коротким рывком она
подсунулась прямо под мужика, изготовившегося в нетерпении, и сразу же
дернулась, когда толстая тугая палка с легким сопротивлением вошла в
живот. Она еще разумом вспомнила и широко развела ноги, подхватила их
под коленками и уже в забытьи резко приподняла таз, безоглядно вбирая в
себя алчущим отверстием обжигающее, животворное мужское начало...
Подалась бедрами вправо- влево, чувствуя, как ходит, сокрушая все нервы
внутри, огромная безудержная сила, уже всем животом воспринимая
слияние, от нехватки дыхания судорожно, открытым ртом захватила
воздуха, сколько могла, и отключилась...
53% 3 Голосов
Дата: 2/05/2011Тэги: Порно РассказыПросмотров: 505

  • НОВЫЕ РАССКАЗЫ

*Комментарий появится после одобрения модератором
    Добавление комментария



  • ПОПУЛЯРНОЕ ФОТО
  •  
  • Немного о сайте
  •