Авторизация ...
Имя пользователя :
Пароль :
Популярные Категории
Анал Красавицы Зрелые Домашнее Групповуха Лесбиянки Азиатки Сиськи Молодежь Мамочки Минет Попки Звезды Негры
  • Секс Рассказы

  •  
  • Немец



Эта история случилась, когда я еще учился на третьем курсе одного из технических университетов Алма-Аты.
Как вы понимаете, технический вуз — это место, где девчонок — совсем немного, а вот парней там — огромное количество. Конечно, среди них и попадались отдельные экземпляры со зрением «–5» и «сильно» развитым плечевым поясом до такой степени, что его почти не было видно. Выдающимся там был один нос и очки на нем. Но это было очень редким исключением; в подавляющем большинстве сильный пол был представлен молодыми людьми великолепно развитыми физически и, надо думать, так же и сексуально. Многие выглядели очень привлекательно и производили впечатление опытных мужчин, чему в немалой степени способствовали косвенные признаки, как например, бритьё; некоторые отпускали баки и эспаньолки, что придавало им необыкновенную сексуальность и вызывало сильное желание овладеть этими искусителями прямо здесь и сейчас на глазах изумленной публики или отдаться этом молодым кобелям на растерзание.
Широченные плечи, узкий таз с накаченными ягодицами, крепкие ладони, мускулистые и волосатые руки; у кого густая, а у кого еще только первые признаки растительности на груди, призывно выглядывавшая из под футболок и пробивавшаяся из расстегнутых воротов рубашек.
А запах!
От многих пахло обычным одеколоном после бритья, а от некоторых — хорошей туалетной водой. Ароматы смешивалась с естественными запахами молодых тел, табачного дыма и чего-то еще, что в сумме создавало неуловимую ауру сильнейшего сексуального желания, которое, наверное, возникает только вблизи разгоряченного хорошей ёблей статного хуя, или сильного и ненасытного тела неутомимого молодого ебаря, в котором полыхает сильнейшее желание, и которого самого сжигает огонь страсти, готовый перекинуться на всех, кто его окружает.
Не исключением были и я, и мой герой — Павел. Тогда нам было по 19–20 лет.
Что касается меня, то я тогда, да и до сих пор обладаю великолепной фигурой. Активные занятия плаванием и академический греблей в течение 10 лет сослужили мне хорошую службу. К достаточно заметной внешности (метис с зелено-голубыми глазами, густыми темными волосами и ростом 187) прибавились широкие и прекрасно накачанные плечевой пояс и грудь, сильная спина, бицепсы, пресс с кубиками, ну и отличный член. Бросив сразу два вида спорта в 11 классе, причем они друг другу не мешали, как и не мешали моей школьной учебе, я как бы по инерции стал заниматься качковым спортом для поддержания формы. Часто замечал как в бассейне, так и тренажерном зале осторожные заинтересованные взгляды представителей обоего пола. Ловить на себе взгляды парней для меня в то время это было так странно… Нет, разумеется, я знал, что голубые отношения имеют место быть, но всё это было как-то в стороне от меня, пока я не увидел его — героя этой истории.
* * *
С моим появлением в универе, стоило лишь мне вдохнуть той самой атмосферы, о которой сказал в начале, как только я вдохнул того самого запаха, как все мои устои и взгляды были разбиты в пух и прах в самый первый момент, на первой же потоковой лекции, как только я увидел Павла…
Павел учился в параллельной группе. Он был немец, у него были глаза цвета виски, такие пронзительные, полные страсти и секса, но в то же время спокойные и непробиваемые. Ему было 19 лет, но выглядел он старше — лет на 25 лет. Он вовсю брился уже с 16 лет, поэтому его щеки и подбородок выглядели как у взрослого мужчины, хотя кожа оставалась по-юношески молодой и упругой, но лишь слегка огрубела от бритья, что придавало ему одновременно и солидность и сексуальность.
Тело его было просто фантастическим (хотя он был чуть-чуть предрасположен к полноте, этот факт его не чуть не портил, а даже играл на него, он всегда держал себя в боевой форме) — у него была широкая кость, большие волосатые руки, хорошо развитая спина, потрясающая задница, как две аппетитные пышные, упругие булочки. Брюки так обтягивали их, что было мило смотреть на его достоинство, когда он писал у доски или шел передо мной. Грудь была у Паши полностью волосатой с 17 лет, отлично развитой. Он не стеснялся своей волосатости, даже считал ее за достоинство. Он всегда ходил на занятия в костюме, а верхние 1–2 пуговицы рубашки никогда не застегивал, демонстрируя всем свою волосатую грудь. Волосы просматривались через расстегнутую рубашку и безумно красиво тянулись к шее.
Когда он разговаривал с кем-либо, не важно была это девушка или парень, все смотрели, и полностью были готовы запрыгнуть в это место на его теле. А когда он наклонялся перед собеседником, то собеседник обязательно пытался заглянуть Паше под рубашку сквозь эту широкую щель, чтобы увидеть как у него там пониже с волосатостью. Многих результат приводил в полный восторг. А какой у него был голос! просто фантастический — мягкий, низкий, полный благородства и сексуальности. Когда он говорил, всем хотелось замолчать и слушать, и слушать его, вот таким обволакивающим и пьянящим был он. Ему самое место было работать на радио в ночном эфире в эротических программах. Все бы слушатели, без всякого сомнения, кончали бы только от его голоса, даже не вслушиваясь в смысл его фраз. У меня самого разыгрывалось воображение не на шутку, когда я разговаривал с ним.
Что касается его мужского достоинства, то могу сказать, что это орудие тяжелой артиллерии! Не знаю, каким образом у меня сложился стереотип, что немцы — это обладатели великолепных эталонных членов, но я где-то слышал, что в порно-фильмы предпочитают брать исключительно немцев, так как их члены выглядят на экране более выигрышно, конечно же, из-за своих размеров и форм. Не знаю, как у всех остальных немцев, но у пашин отбойный молоток соответствовал всем моим представлениям и стереотипам. Это можно было определить, даже не видя Пашу голым. Бугор между ног в спокойном состоянии проглядывался так, что притягивал взгляды абсолютно всех. А при ходьбе это тяжелая и большая махина переваливалась из стороны в сторону, превращая своего обладателя в одного из самых желанных парней на курсе.
Конечно же, я не мог упустить ни единого случая полюбоваться этим чудом природы, чем всегда с огромным удовольствием пользовался. Но однажды мне удалось нечто большее; такое, о чем я даже и не мечтал: я овладел этим бизоном в прямом смысле этого слова.
* * *
Но давайте обо всём по-порядку. Студенческая жизнь текла бурно и была насыщена самыми разнообразными вещами. Лекции чередовалась дружескими вечеринками, иногда кое-кому удавалось уединиться с разбитной девахой, которую «знали» на нашем потоке многие, кто-то «отрывался» на стороне, кто-то подрабатывал. Так, или иначе, молодые тела бурлили гормонами: тестостерон и адреналин порой, зашкаливал. К тому же и Паша, и я посещали секцию, не знаю, можно было ли назвать это секцией, мы занимались, тем, что сейчас называется фитнесом: таскали железо в тренажерном зале, но делали это грамотно под руководством умницы-инструктора. Другие наши сокурсники занимались баскетболом, футболом и другими видами спорта. Не знаю как им, а вот нам, молодым атлетам после «железа» требовалось две вещи: съесть немного протеина для мышц и вывести лишний белок.
Так вот, в один из дней мы с Пашей задержались дольше обычного на сдаче лабораторных работ, так как препод был абсолютно неспортивным и считал, что ни спортивные ребята — эти «горы мышц», а уж тем более «девицы» — случайное недоразумение в мире точных наук и строгих формул, если и должны получить зачет без оценки по его дисциплине с первого раза, то только хорошенько попотев. Если бы не его природная лень, то мучил бы он нас сдачей не по одному разу. А, может, как я сейчас думаю, мы, тогдашние, ему очень нравились… и он продлевал общение с нами. Не знаю, но все наши мучения успешно завершились к 7 вечера. Окрыленные успехом и довольные собой мы решили сходить в тренажерный зал, чтобы, во-первых, не «ломать» график, а во-вторых снять стресс затянувшейся сдачи.
Тренер к нам благоволил: мы регулярно посещали зал, и наши с Пашкой успехи и достижения стали более чем заметны, поэтому в его консультациях мы нуждались всё меньше, поскольку работали практически вдвоем и только вдвоем. Со временем наш спортивный наставник стал частенько отбывать раньше положенных 6 вечера оставляя нас одних, а высшим проявлением его доверия и расположения к нам стало недавнее разрешение пользоваться залом в его отсутствие как вечерами, так и в выходные дни: мы с Пашкой стали серьезно заниматься по шестидневному графику строго через день, при этом чередуя тяжёлые нагрузки аэробными, а упражнения на растяжение — силовыми, причем одни группы мышц мы отрабатывали каждый раз, например, ноги; а спину, пресс, плечи и шею — через два на третий раз или через три — на четвертый в зависимости от того получается ли увеличивать нагрузку или выносливость. Кто серьезно занимался железом — то знает, как нелегко дается увеличение нагрузок по достижении определенного «порога».
Сторожа были предупреждены и тоже были расположены к нам, особенно бабульки и особенно к Пашке, конечно же попав под его обаяние; и мы часто занимались допоздна, нередко оставаясь вдвоем. И в тот раз в зале вообще никого не было, так как был уже восьмой час. Что ж, с одной стороны, это хорошо: никто не помешает, но и никто не придет на помощь в случае чего. Да и вещи оставлять без присмотра не хотелось, поэтому нам пришлось закрыться.
* * *

Мы стали раздеваться, обсуждая перипетии прошедшего дня и планируя сегодняшние занятия. Паша, как всегда, был в неизменном костюме, в рубашке с верхними расстегнутыми пуговицами. Я быстро разделся, чтобы скорее забраться в душ и смыть усталость. При этом Пашка мог любоваться моим телом под струями воды, а я мог наблюдать, его раздевание. Мы оба получали легальную возможность рассматривать без смущения друг друга, так как, во-первых, видеть себя обнаженными уже стало немного привычным и мне уже не надо было торопиться прятаться под прохладными струями, чтобы скрыть моё отношение к другу, во-вторых мы беседовали и наши взоры были поневоле обращены на собеседника, а в-третьих, Пашка тщательно фиксировал наши тренировки в блокноте, поэтому как обсуждение, так и его раздевание прерывалось листанием предыдущих записей и тщательным занесением новых пунктов сегодняшнего плана занятий.
Одно слово: немецкая пунктуальность! Зато потраченное время на составление плана компенсировалось чётким ритмом занятий и позволяло подолгу наблюдать его безумно красивое тело полуобнаженным. А Паша, будто нарочно дразня меня, всякий раз раздевался медленно, аккуратно снимая с себя пиджак, затем рубашку. Оставаясь босиком, но в брюках, к этому моменту он обязательно начинал записывать количество подходов к снарядам или пролистывая блокнот. Писал он четким, красивым, но немного мелким почерком тонким автоматическим карандашом; и во время записывания все мышцы верхней части его тела играли под восхитительной кожей, а я получал лишний стимул на успешное проведение тренировки, что тоже немаловажно. Сняв брюки, а иногда под ними ничего не было, он мог ненадолго встать, оставаясь абсолютно голым, и делать короткие пометки в своем блокноте; или присев на низкую скамейку в раздевалке, широко расставив свои сильно мохнатые и рельефные, с мощными мышцами, играющими под охуительной красоты кожей, ноги, продолжая листать блокнот изредка что-то подчеркивая. При этом выставляя напоказ мощные, согнутые в коленях суставы, от которых трудно было отвести взгляд. Не говоря уж о стати его мужского достоинства, которое, впрочем, он иногда закрывал от моих взоров положив ногу на ногу, чтобы удобнее было писать в своем блокноте, расположив его на своем мощном бедре как на столике. Хотя, долго это не продолжалось, так как излюбленная его поза была другая: положить согнутую в колене ногу щиколоткой на колено другой ноги открывая моему нескромному взору всё своё мужское хозяйство, словно нарочно выставляя его напоказ, как будто бы дразня меня.
К тому моменту, когда я уже вытирался после душа и натягивал на себя шорты, которые здорово подчеркивали мои накаченные ноги, по мне мельком скользнул заинтересованный взгляд Паши, в его взгляде было что-то, чего я никогда не видел в нем. Я не стал надевать футболку на влажное после душа тело, и ответил Пашке взглядом более пристальным и продолжительным, чем обычно, всё же иногда отводя глаза, чтобы откровенно не пялиться, но каждый раз возвращал свой взгляд на его волосатую грудь, руки и живот. «Боже, как я хочу его. Нет, надо себя держать в руках,» — назойливо стучали в моей голове две мысли.
Их противоборство происходило у меня каждый раз вот уже около двух лет, когда мы переодевались до и после тренировки и под душем, после тренировок. До тренировок Пашка, в отличие от меня, в душ не ходил, поскольку за то время, пока он неторопливо раздевался и составлял план занятия, я успевал и раздеться, и сходить в душ, и вытереться, и одеться для занятий вдоволь насмотревшись на его стриптиз.
* * *
Когда он снял брюки и остался без трусов, у меня чуть не случился сердечный приступ. Кровь ударила в виски, уши горели, губы пересох, глаза налились каким-то странным теплом, которое я всегда испытывал, присутствуя при его стриптизе. Он взглянул на меня, улыбнулся и совсем неожиданно для меня сказал, — «Ну что готов к бою? А плавание и гребля тебе сослужили отличную службу. Любой позавидует. Девчонки липнут, наверное, как на мед?».
— Да, нет, — ответил я, продолжая разминать мышцы, и мимоходом разглядывая каждый сантиметр его тела.
— Если бы я был девушкой, я бы не упустил тебя, это точно…, — он сделал паузу и устремился всеми очами сначала на мою стальную грудь, на которой были уже видны зачатки будущей приличной растительности.
Затем он скользнул по прессу, ниже, слегка приостановил взор на моих шортах, как раз между ног, и отвел взгляд.
Мне показалось, что он готов меня съесть глазами, в них проскользнула какая-то искра. Слышать от Паши такое, и видеть его почти возбужденный взгляд было для меня странным. Он всегда абсолютно у всех ассоциировался с гетеросексуальностью, без всякого намека на гомо.
Отбросив эти мысли, я пошел к тренажерам, за мной последовал Паша.
Отзанимавшись около 20 минут, я захотел сделать маленькую паузу, знал бы я тогда во что эта пауза выльется. Ну вот, я подошел к скамье, взял воду и направился к зеркалу, оно весело между тренажерами. Зеркало было специально повешено кем-то, для того, чтобы атлеты могли поиграть мышцами и полюбоваться собой. Я не стал упускать этой возможности и стал играть мышцами груди, бицепсами, спиной, потихоньку попивая воду. Паша сидел на скамье метрах в трех от меня, он только что закончил упражнение со штангой и видел все мои игры. Я поймал его пристальный взгляд и не знаю, как это у меня вырвалось, я сказал: «Что нравлюсь?». В ответ я получил ответ, может быть, который я в глубине себя ждал, но боялся услышать, он промолвил тихо с улыбкой: «Да».
* * *

Мне показалось, он ждал от меня этого вопроса, также как и я ждал от него ответа «Да». Я не решался сделать ни шага, чего-то побаивался. Мы смотрели друг на друга через зеркало секунд так 15. Потом он встал со скамьи и сделал пару шагов по направлению ко мне, остановился. Он был не так спокоен, как всегда, было видно, что он нервничает, сжимает ладони, потирает пальцы о пальцы и облизывает губы. «Уфф…, он сделал первым шаг. Что мне делать?» — думал я.
Я повернулся лицом к нему, и в моей памяти стали всплывать одна фантазия за другой, главным героем которых был он. Я стал представлять, как я буду ублажать его сокровище, как я буду извиваться под ним в момент, когда он будет наяривать меня. Я сделал несколько шагов к Паше и подошел вплотную. Пока я подходил, он снял с себя свою тренировочную футболку, которая была без рукавов. Она демонстрировала все прелести его обнаженных рук.
Ну вот, мы стояли друг перед другом, почти нагие, в наших действиях была какая-то неуверенность. Я занимался сексом, но только с противоположным полом, у Паши, видимо, было то же самое, а вот как вести себя в нашей с ним ситуации, мы не знали. Эту неуверенность первым сломал я. Я прикоснулся и стал ласкать его грудь, она была для меня как магнит. В свою очередь он пару раз прикоснулся к моему лицу, я тронул его ладонь и волосатое запястье губами. Затем он резко переключился на мой елдак. Он стал осторожно прикасаться к нему, как будто боялся разбить фарфоровую чашку, затем его движения стали более сильными и активными. Мне это очень нравилось, я даже на секунду потерял чувство реальности. Но, придя в себя, я впился Паше в губы. И тут как будто кто-то открыл кран горячей воды на полную, мы оба сорвались с цепи и стали целовать, ласкать друг друга как одержимые. Меня сводил его запах, в котором я чувствовал запах пота, тела и парфюма. В этом бешеном, страстном ритме я стал сползать ниже. Лизал, целовал, ласкал руками, языком его грудь, соски. Мои ласки приводили его в неописуемый восторг, он стал тихо постанывать. Стоны прерывались тяжелыми вздохами и ахами. Эти звуки служили для меня верным знаком, что я на правильном пути по ублажению моего господина. Моей целью был он — его божественные отбойный молоток, которого я так страстно желал попробовать на вкус, заглотнуть полностью и довести его обладателя до истинного помрачения. Я шел к цели размеренными шагами, не обделяя лаской ни один участок торса Паши. И вот почти у цели, начинаю стягивать спортивные штаны и слышу тихое «Нет». «Что случилось? Кто-то идет в зал», — скользнуло у меня.
* * *
Но нет, Паша поднял меня с колен. Тихо, почти беззвучно проговорил: «Выеби меня, как последнюю шлюху. Прошу, еби долго и дико…»
Его руки стали ласкать мою грудь, а его молящие глаза смотрели прямо в мои.
Я не знал, что делать. Честно говоря, я такого не ожидал, все шло как по мази. Все так быстро перевернулось. Раб стал господином, господин рабом.
«Все что ни делается — все к лучшему» — подумал я.
— Хорошо, — сказал я.
И только я произнес это, Паша тут же бросился на колени, стянул одним движением мои шорты и трусы и начал ласкать мой член, который к этому времени был в 70% стояке. Нежно и осторожно прикоснулся к моей разбухшей головке, поддерживая одной рукой член, а другой — прикасаясь к моим яйцам. Я чувствовал его горячее и возбужденное дыхание на головке. Он провел языком по щели, из которой в скором времени должен появиться мой мужской нектар. Затем провел кончиком языка по кромке головки, тут же мой малыш отреагировал, подскочив и налившись кровью еще больше, был стопроцентный стояк в четверть метра.
Я пришел в неописуемый восторг, жадно глотал воздух, двигая головой, трогая себя за грудь и соски, в этот момент я понимал, что все-таки есть рай на Земле.
Паша начал обрабатывать мои яйца, сначала одно, лизал, заглатывал, щекотал курчавые волосы, затем приступил ко второму, провел туже операцию с ним.
Оторвался от моих яиц, облизнул губы и стал заглатывать мой член полностью. Ну, вот тут я ощутил нечто. По моему всему телу пробежала дрожь, я застонал. Интуитивно я схватил Пашу за волосы головы, начал насаживать его ротик на свой кол, сначала мягкими легкими движениями, но постепенно ритм нарастал и дошел до предела. Я отпустил голову Паши, и он сам, войдя в заданный мной темп, сосал у меня. Такого удовольствия я никогда не получал. «Бля… он сосет лучше всякой бабы», — подумал я. «Давай, давай малыш, не останавливайся, соси, соси, уфф…, класс, пиздец», — стучало у меня в мыслях.

Я откинул голову назад, закрыл глаза от удовольствия, расставил ноги пошире, чтобы не упасть от кайфа, который дарил мне этот немец. Он не сбавлял темпа, все сосал и сосал, не обделяя ни одного миллиметра моего ствола. Не знаю, каков хуй на вкус, ведь Паша мне так и не дал отсосать у него (лишил удовольствия), но мой крепыш ему явно нравился. Он сопел, мычал, чмокал как будто сосал не елду, а Чупа-чупс. Работая ртом, Паша не забывал и о своих руках, они жадно двигались по моей накаченной груди, останавливаясь на пару секунд на одном месте, и затем вновь пускался в беспорядочные ласки. Я чувствовал его большие мокрые ладони на своей коже и сосках, данные ласки совместно с отсосом уносили меня куда-то в поднебесье. Я не знаю, сколько минут он делал минет, от такого кайфа я потерял счет времени, но я чувствовал, что конец уже скоро. И вот он случился. Мой член стал подергиваться во рту Паши
— А, а, аа…ах, — вырвалось у меня от удовольствия.
И наконец-то я спустил в него все, что накапливалось в моих яйцах. Сначала была одна сильная струя спермы, от неожиданности Паша даже выпустил мой инструмент изо рта, но тут же вернул крепыша обратно. Некоторое количество моего нектара попало ему на лицо. Он жадно сглатывал сперму, пытался не упустить ни грамма. Последовала вторая, третья порции. Паша все заглатывал и заглатывал. Когда он спустил абсолютно все в свой желудок, он выпустил мой член из своей оральной норки. На его лице были капли спермы, я собрал все капли головкой и уткнул ее Паше в губы. Он покорно заглотнул головку целиком, отправляя последние капли моего семени себя во внутрь.
* * *
Он встал, вытирая тыльной стороной ладони губы, и сказал: «Тебе понравилось? Мне да! Пойдем».
Он пошел по направление к матам. Это были совсем новые маты, их привезли около месяца назад. Мы на них иногда отдыхали между упражнениями. Подойдя к ним, Паша стал снимать кроссовки, затем спортивные штаны и наконец-то трусы. Он стоял спиной ко мне, не опускался на маты, видимо ждал меня. Я не замедлили себя ждать. Переступив ногами, я оставил шорты и трусы лежать на полу. Развязал шнурки, снял кроссовки и подошел вплотную к нему. Мой член все еще стоял металлом, я легко касался его слегка волосатой задницы. «Ну вот, сколько времени ты меня дразнил своим обтянутым задом, пришла минута расплаты», — думал я.
Я обнял его, правая рука спустилась вниз — к его агрегату и начала двигаться вдоль него, подрачивать его, мять яйца. Левой я ласкал его грудь и живот, густые волосы проскальзывали между моими пальцами. Паша источал какой-то заводящий меня еще сильнее запах. Мне хотелось его пуще, чем прежде. Я стал целовать его шею, уши, закончив ласкать руками его хуй и грудь, я переключился на плечи, спину и задницу. Сжимал две его аппетитные булки, это доставляло огромное удовольствие, как мне, так и Паше. Он постанывал.
Через некоторое время, получив от моих рук и губ достаточное количество ласк, он опустился на мат, перевернулся на спину и раздвинул ноги и задрал их, придерживая своими большими руками, открывая тем самым мне просто охуенную картину.
«Боже мой …вот это видок! Пиздец! Передо мной лежит этот буйвол, бугай … и демонстрирует мне все свои прелести. Вот это классный девственный зад, и он только того и ждет, что крутой ебли. Он мой, не-е-ет, ты не разочаруешься во мне, мой медвежонок», — думал я, уставившись на эту картину, которая могла бы сейчас довести любого, даже самого ярого противника чисто мужских отношений, до полного умопомрачения.
— Возьми у меня из штанов тюбик крема, — сказал Паша мне, продолжая лежать в этой позе.
Я был заворожен им и среагировал к некоторым опозданием. Я достал из кармана маленькой тюбик какого-то крема, он был достаточно теплый.
— Смажь мне анус и свой член, — он сказал с аппетитом и предчувствием хорошо секса посмотрел на мое отбойное молотище.
Пристроившись, к нему я начал смазывать его дырку. Она была девственной, я так решил, потому я знал, что я первый у Паши, я это понял по его неуклюжим движениям перед его отсосом. Мне очень льстило то, что я буду первым, кто порвет эту заветную дырочку и отымеет этого бизона.
Я смазывал анус тщательно, и это доставляло кайф моему рабу. Когда я прикасался к этим вратам удовольствий, Паша начинал постанывать, покусывать губы и всячески показывал, что ему нравиться. «О … как тебе понравится, когда я в тебя всажу свой посох» — про себя я твердил.
Обработав отверстие, я перешел к своему любимому. Я выдавил на ладонь крем и тщательно подрачивающими движениями стал размазывать его по всей длине ствола.
Ну вот, все было готово. Я стал водить своим членом у дырочки Паши, слегка прикасаясь к ней, щекотя волоски, которые обрамляли анус. Я хотел выбрать наиболее удобный момент для начала тарана и для того, чтобы Паша привык к моей разгоряченной головке. Нужный момент настал, и я уперся своей большой тупой залупой прямо в дыру. Стал давить. Норка не поддавалась. Я продолжал давить еще с большей настойчивостью, неумолимо атаковал Пашу. И вот настал этот победный миг: моя залупа прорвала оборонительные сооружения и устремилась в тело Паши. Но видимо это устремление было слишком стремительным, и мои размеры были достаточно велики для этой девственной норки, и Паша разразился диким криком, который разнесся по всему залу, приподнялся немного. Стал жадно глотать воздух, схватил одной рукой за край мата и скрутил его. Другая рука осталась держать ногу. Я тут же остановил таран, успев ввести в него 10 см, нужно было дать анусу привыкнуть к размерам. Он стал отходить от болевого шока, вернул руку к ноге. Подождав малость, я продолжил напор. Я медленно, но верно вводил в Пашу свой болт. Паша начал закидывать голову назад, то сжимать, то разжимать губы. Не знаю, теперь ли от боли или же от удовольствия, наверное, от смешанного чувства этих двух составляющих.
Скоро Паша мог ощущать в себе всю длину моего грозного отбойника. Я ввел его по самые яйца. Ощущения просто не передаваемые, очко оказалось тугое, что обеспечивало при вводе трение о ствол и доставляло неземные ощущения. На лице Паши установилось спокойствие, никакой гримасы не было. Я же принялся неспешно двигать в нем своим посохом. Сначала движения были короткими, я вынимал поршень на 5–10 см, затем вставлял его обратно. Движения я не убыстрял, но стал вытаскивать член почти до конца, оставляя в Паше только головку и медленно возвращать его в тепленькое место.
Когда я выводил свой елдак из попки, Паша издавал звуки похожие на «ах» с прерывистым выдохом. А когда мой крепыш устремлялся в глубину, то Паша то мычал отрывисто, то поахивал. Всеми звуковыми сопровождениями и видом моя шлюшка хотела предупредить меня, что ей совсем не хочется, чтобы моя головка, хотя бы на секунду, покидала ее пылающее, но до сих пор желающее крутой ебли, очко.
Мои движения все убыстрялись и убыстрялись. Я вдалбливал в него свое орудие с нарастающей силой и темпом, в свою очередь Паша стал слегка подвиливать задом, чтобы я мог вогнать свой член как можно глубже в него.
Он отпустил одну руку от ноги, она опустилась мне на плечо, и схватил своей большой мокрой рукой своей елдак. Как я уже описывал его елдак — это было нечто, и начал круто дрочить его. Началась настоящая дикая ебля. Я неистовствовал. Меня было сложно удержать. Я беспощадно гонял Пашу, беспощадно входил в него на всю длину. Мне трудно было определить, что он чувствовал в эти моменты, ну, наверное, как мне казалось, дикий всепоглощающий кайф. Он зажмурил глаза, открыл рот. Я передвинул свой торс ближе, упершись руками в мат между его головой, и стал пуще прежнего насаживать его уже классно разработанную попку на своего могучего красного богатыря. Темп был просто на грани фантастики, но я все ускорял его и ускорял, придавая своим толчкам все большую силу и агрессию. Теперь я был над Пашей, держась на руках. Я чувствовал его упругие булки при каждом полном вводе члена по самые яйца.
Датчики стали шкалить. Первым разразился струей семени Паша. Он довел своего бугая до белого каления. Брызнул пару струей в воздух, они шлепнулись неподалеку от нас на пол. Слава Богу, ни один снаряд не попал на меня. При этом в очередной раз Паша тяжело прокряхтел и проахал. Наступала моя очередь. Я не знаю, где у меня сохранилась еще сперма, вроде я выпустил все, что было Паше в рот, но я впрыснул в анус еще 2–3 порции этой горячей субстанции. Я захрипел, застонал, закрыл глаза, и по моему телу мигом расползлась приятная дрожь, а за ней наступила удовлетворяющая усталость. Я сделал еще пару мощных толчков, чтобы закрепить успех.
Я уже не мог держаться на руках и рухнул на Пашу. Он был тоже в изнеможении. Я лежал на его волосатой груди, и мне не хотелось с нее слазить, я наслаждался запахом, который издавал Паша, он был какой-то животный: смесь пота, разгоряченного молодого тела и парфюма дурманила мне голову. Видимо и Паша был задурманен моим ароматом.
* * *
Мы пролежали так минут десять, потом я слез с Паши, перевернувшись боком, вынул из него уже обмякший, но все еще производящий впечатление член, лег рядом. Мы молчали, наступила полная тишина, было даже слышно, как в душевой капает кран. Я продолжал наслаждать тем, что я сотворил с Пашей, прокручивал в мозгу всю нашу еблю от самого начала до конечной точки.
— «Ну, что пора собираться», — прервал я глубокое молчание, — уже поздно.
— «Да-да», — тихо в своей привычной манере ответил Паша.
Сполоснулись и оделись мы относительно быстро, я как всегда быстро натянул джинсы, кроссовки и футболку, собрал тренировочную одежду в рюкзак, сел на скамью и стал любоваться своим любимцем, которого я только что превратил в любимицу. Ну а вот Паша был в своем амплуа: медленно, с расстановкой одел, брюки, туфли, тем самым, давая мне возможность в лишний раз насладиться видами его мощного тела.
Выходя из зала, мы зашли к сторожу и отдали ему ключи. Он ничего нам не сказал, вел себя как всегда, видимо, он даже не мог представить, что происходило у него под носом в тренировочном зале.
Мы пожали друг другу руки, лёгкая улыбка скользнула у него по лицу, я улыбнулся в ответ, и мы стали расходиться. Я обернулся, Паша шел как-то неуклюже, видимо, сказались габариты моего болта.
Я шел к своей остановке и думал: «Мог ли я себе представить, когда встал сегодня утром, что этот день закончиться так удачно для меня? Стопроцентно нет!». Я сжал кулак и дернул рукой, сопроводив это движение тихим «YESsss», как делают это спортсмены при победе. Это была победа.
* * *

На следующий день Паша пришел свеженьким, как огурчик. Правда в походке оставалась некая неловкость, но не настолько, как вчера. За ночь попка оклемалась. Мы поздоровались за руки и далее вели себя, как будто ничего и не было. Но я заметил, что между лекциями Паша почти не сидел, а когда начиналась очередная пара, ему все-таки приходилось садиться, и он, по его виду, могу судить, чувствовал себя не комфортно. Хорошо поработал мой отбойник. Он объяснял всем, что у него там, на заднице, или что-то вскочило или сильный ушиб. Но я-то знал истинную причину и молчал как партизан.
Та памятная встреча не стала единственной, мы продолжали тренироваться так же как и раньше. Новые аспекты в наших отношениях не только сблизили нас, как друзей, но и улучшили наши спортивные достижения, так как сексуальная и эмоциональная разрядка гармонично завершала работу в тренажерном зале. Результаты были заметны, и наш добрый тренер ничего не понимал: количество подходов к снарядам оставалось прежним, а нагрузки стали заметно увеличиваться. Интересно, догадывался ли он об истинной причине наших успехов? Думаю, что да, но лишь отчасти. А вот, кстати: какие показатели тренировок были в тот день у нас? И всё ли указал Паша в своем блокноте? Надо будет спросить его
0% 0 Голосов
Дата: 8/07/2011Тэги: Порно РассказыПросмотров: 366

  • НОВЫЕ РАССКАЗЫ

*Комментарий появится после одобрения модератором
    Добавление комментария



  • ПОПУЛЯРНОЕ ФОТО
  •  
  • Немного о сайте
  •